ВЕНЕЦИЯ

 

Написать, что этот город выходит из морской пены как Афродита, было бы банально. На самом деле, по слову Иосифа Бродского, из волн здесь выходит время, странным образом не меняя ничего, кроме положения стрелок на циферблате. Но даже и эта единственная перемена происходит не всегда. Скажем, на часах одной из церквей и вовсе нет стрелок. Какая разница, который сейчас час, год, век? Подвижна только вода, изменчивы только отражения, существенны только образы. Стены, покрытые вечной плесенью, незыблемы, а современники, роящиеся на узких улицах, бесплотны, как на ночной фотографии, снятой с длинной выдержкой — прозрачные тени, не более.

Это красивый город. Наверное, лучший на планете. Его медленное, величественное умирание, надеюсь, только часть игры, в которую он полторы тысячи лет играет с человечеством, чьей любимой игрушкой является. Кокетливо погружаясь в воды лагуны на сколько-то миллиметров в год, он понимает: подхватят, вытянут, спасут. Ведь мы уже не можем жить без его тусклых отражений, облупленной штукатурки, черепичных крыш и дымовых труб. Без ветхих дворцов, похожих на декорации, внутри которых, скорее всего, никогда не побываем, без ощущения восторга, охватывающего нас при первом взгляде на это чудо, город, в котором нет ни одного колеса, но есть все, что нужно для счастья.
Северная Адриатика. Лагуна. 118 островов, 160 каналов, 390 мостов. Гондолы, лодки, катера. Узкие улицы, дворцы, церкви. Мраморные ступени, уходящие в воду. Чайки и голуби. Готика, ренессанс и барокко. Тысячи торчащих из воды осиновых свай. Гондольер с аккордеоном. Храм Cieza della pieta, где тридцать семь лет служил Антонио Вивальди. Музыка. Крылатый лев с книгой в лапах. Дягилев и Бродский, похороненные на острове Сан-Микеле. Стук каблуков одинокого прохожего на плитах ночной площади. Желтые сливочные пятна фонарей на стене утреннего тумана. Стекло и кружева. Разноцветные стены домов острова Бурано. Зеленые ставни на окнах. Вода, запах гниющих водорослей и рыбы. Губы, сложенные так, чтобы можно было в любой момент сказать «Buona sera». Ваша тень в треугольной шляпе на облупленной стене. И невозможность уехать, и необходимость возвращаться сюда снова и снова, которая сродни болезни, легкой, но неизлечимой.
Снимать в Венеции очень легко. В любой точке этого города, направив объектив в произвольную сторону, можно получить красивый снимок — если уж не для открытки, то для домашнего альбома во всяком случае. Некрасивых видов там просто нет. Вместе с тем, эта легкость оборачивается почти непреодолимыми трудностями для тех, кто хочет снять что-то свое. Каждый год город посещают миллионы туристов и у всех есть фотоаппараты, затворы которых щелкают ежесекундно. Существуют без преувеличения миллиарды фотографий с венецианскими каналами, гондолами и масками. Все видовые точки давным-давно «пристреляны», романтические пейзажи распроданы и куплены на десятилетия вперед. Так может быть, не стоит и пробовать? Накупить открыток в ларьке на Сан-Марко и расслабиться?
Во время первого посещения Венеции, я об этом и не думал. Для меня фотография в путешествии — способ присвоения, способ увезти с собой то, без чего отныне трудно будет существовать. И я снимал пленку за пленкой, даже не вспоминая о тех, кто «резвился» здесь до меня. Не могу сказать, что не получилось совсем ничего. Сотню вполне приличных открыток я наснимал. Они даже имели коммерческий успех. Снова оказавшись в Венеции через полгода, я увидел точно такие в каждом киоске.
Как же быть? Наверное, нужно сначала попытаться понять, как можно жить в городе, где нет машин, где по утрам тебя будит звон колоколов, где крики гондольеров вязнут в зимнем тумане, а человек в плаще, треуголке и белой маске воспринимается как естественная часть пейзажа. Нужно понять, что веками вдохновляло великих композиторов, поэтов и художников. Нужно полюбить все это, принять сразу и целиком, понимая, что стать здесь своим все равно не удастся, но заболеть мечтой об этом можно. И тогда начинаешь видеть то, мимо чего проходят туристы с мыльницами. И догадываешься, наконец, что надо показать не виды города, а то трудноуловимое, что созвучно, что резонирует с твоим состоянием, то, как город отражается в тебе. Надо снимать городской пейзаж, который на самом деле — автопортрет. Ничего нового я не открыл. Обычный импрессионизм. Но одно дело читать об этом в книге, и совсем другое самому придти к тому, что иначе ничего не получится.
Как все это делается на практике? Не знаю. А как пишутся стихи? Есть ремесло, но есть и что-то еще, не вполне определимое.

В любом случае, надо сделать первый шаг. И давайте попробуем сделать его вместе.
За неделю, проведенную в Венеции, я покажу вам все районы города; вы увидите знаменитые памятники и места, где не ходят туристы; вы научитесь ориентироваться в лабиринте венецианских улочек и проплывете на гондоле по самым красивым каналам; попробуете блюда венецианской кухни и выпьете кофе в первом в истории кафе. И, конечно, поездка будет непрерывным мастерклассом по фотографии. В один из дней мы посещаем острова лагуны — Мурано, Бурано и Сан-Микеле. Кроме этого, мы снимаем Венецию сверху, поднявшись на колокольни Сан-Марко и Сан-Джорджо маджоре. Возможен и облет Венеции на вертолете (за дополнительную плату — около 110 евро).

В программу поездки не включено посещение музеев и картинных галерей. На мой взгляд, в фототуре важнее составить общее представление о городе, понять «чем он дышит». Разумеется, желающие могут зайти в музеи и церкви во время индивидуальных прогулок. В течение всей поездки я в любое время отвечу на ваши вопросы, сопровождаю вас на съемках и прогулках, даю советы и рекомендации по фотографии. По возвращении в Москву мы внимательно разбираем и обсуждаем отснятый вами материал, отбираем наиболее интересные работы.

 

Время проведения тура - осень, зима, начало весны (например, ноябрьские, новогодние или мартовские праздники). Продолжительность - 7 дней.

Число участников - от трех до десяти человек. Понятно, что чем участников больше, тем мероприятие дешевле.

Проживание в трехзвездочном отеле в центре Венеции.